Переводные драбблы
Перевод с английского: Жоржетта
|
*
- Император желает...
Негромкий смешок, скорее горький, чем радостный. - Эзар никогда не стеснялся использовать меня для достижения своих собственных целей, и к черту мою репутацию.
И поцелуй, последовавший за этими словами был по-своему столь же горек, как этот смешок.
Саймон потряс головой, отгоняя воспоминание прочь - если это было настоящее воспоминание. Множество обрывочных и бессмысленных картинок представало в последнее время перед его глазами, и если это не была, как ее называли медтехники, ятрогенная шизофрения, то просто... полная путаница.
За дыры в его нынешней картине мира в равной мере несли отественность как хирург, некогда установивший чип, так и император Эзар, приказавший это сделать. Саймон был игрушкой и орудием в их руках, и чем больше сейчас приходило к нему картинок из прошлого, тем страннее выглядело настоящее.
Элис, лежащая рядом с ним в постели, нахмурилась: морщинка не шла ее прекрасному лицу, и Саймон об этом немедля пожалел. - О чем ты вспомнил? - поинтересовалась она.
Голос, ответивший ему в памяти, он знал не хуже, чем собственный; даже лучше, потому что множество дней подряд он записывал в чип произнесенные им слова. И хотя поцелуй не сочетался с прочими его воспоминаниями об Эйреле Форкосигане, но, если учесть временные рамки - "Эзар" прозвучало в настоящем времени - невозможно было сказать, что здесь правда, а что нет.
- По-моему, это был просто сон, - ответил он, и Элис погладила его по плечу.
- "Коммодор Форкосиган", - повторила Элис. - Мне понадобился бы учебник истории, чтобы точно определить месяц, но с годом я не ошибусь. - Она поцеловала Саймона в щеку. - Ну хоть из-за Майлза ты сейчас не дергаешься.
- А-а. - Саймон улыбнулся. глядя на нее в неярком свете. - Вот что я сказал, да?
- Да. Плохой сон?
Прикосновение его губ... Саймон помнил и большее, и гораздо ярче. Это был совсем не сон.
- Нет, - ответил он. - Напротив, один из наиболее светлых моментов того года, если можно так выразиться.
Элис улыбнулась в ответ. - Тогда тебе не составит труда снова уснуть?
Сны чаще всего ускользали из его сознания после пробуждения, и по большей части он был за это благодарен. Но сейчас он почуствовал сожаление.
- Нет, конечно, - ответил Саймон Иллиан и закрыл глаза.
*
Марк уселся с дальнего конца большого стола первым, не дожидаясь приглашения; секунду спустя Иллиан и Майлз тоже заняли свои места. Иллиан смотрел, прищурясь. Майлз прятал улыбку.
- Лорд Марк. Вы сказали, что хотели бы обсудить одно дело?
Марк, кивнув, полез в карман. Иллиан автоматически напрягся. Майлз чуть подался вперед, внимательно наблюдая. Марк выложил на стол узкий листок бумаги.
Майлз не поглядел на листок - вместо этого он не сводил глаз с лица Иллиана, который этот листок разглядывал. Как бы он хотел сейчас быть обладателем собственного чипа памяти, чтобы запечатлеть и навсегда сохранить в памяти это выражение лица. Один-единственный раз он видел, как Иллиан потерял дар речи. Растерянность, понимание, гнев, потрясение - эти выражения промелькнули на его лице одно за другим: определенно, его обычная вежливая бесстрастность не могла бы вместить весь этот спектр эмоций. Как только он открыл рот, чтобы задать вопрос, Марк заговорил первым.
- У вас на руках сорок девять клонов, заботу о которых я вам поручил. Это на их содержание и в благодарность за услуги, которые вы оказали мне.
Иллиан сглотнул. - Лорд Марк, у вас нет необходимости беспокоиться об этом подобным образом. Имперская СБ вполне в состоянии...
- Я в курсе, что именно она в состоянии, - с легким полупоклоном подытожил Марк. Майлз уловил всю двусмысленность этого заявления, и губы у него невольно дрогнули в улыбке. - Тем не менее, я чувствую за них личную ответственность. Это ведь так по-форски. Как вы полагаете, этого будет достаточно?
Майлз чуть было не улыбнулся уже открыто, но призвал себя к порядку. Им с Иллианом еще долго работать вместе, а этой милой сцены шеф СБ точно не забудет.
- Это... щедрая сумма, - выдавил Иллиан. Он поморщился и вернул на физиономию свое обычное невозмутимое выражение, но увы, смотрелся он сейчас скорее оцепеневшим, чем хладнокровным.
- Разумеется, я хотел бы, чтобы клоны получили всю заботу и поддержку, какая им потребуется в начале их новой жизни.
Иллиан открыл рот и с почти видимым Майлзу усилием произнес вместо короткого "будет исполнено, лорд Марк":
- Я в курсе относительно того, что им требуется.
Марк слегка улыбнулся. - Да, припоминаю: мать уже говорила вам об этом. Благодарю вас за помощь, капитан.
Он встал, Майлз вслед за ним. Иллиан вперился в своего подчиненного недовольным взором, но Майлз, подбадриваемый свежим и ярким воспоминанием о недавнем шоке шефа СБ, храбро его выдержал.
Наконец Иллиан выговорил: - Вы весьма напоминаете мне обоих ваших родителей, милорд Марк.
*
- Сотня миров и даже больше, - тихо проговорила принцесса Карин, откинувшись на спинку садовой скамейки и покачивая в пальцах бокал с вином. Там, позади, оставался императорский прием, с его шумом и огнями, но живые изгороди и, что более вероятно, скрытые системы звукопоглощения, приглушали звук бала, казавшиеся сейчас Корделии такими далекими. Впрочем, мягкий голос Карин и шелест ее дыхания были столь же тихи, но к ним Корделия прислушивалась со всех сил.
Она напомнила себе, что прием проходит совсем рядом, и рано или поздно кто-нибудь заметит отсутствие принцессы. И вообще, это вино крепковато. Корделия поставила бокал на скамейку и склонилась к Карин поближе. - Много больше, - ответила она, показывая на звезды. - Видите вон ту, желтоватую, градусов на десять ниже к северу?
- Это Солнце Беты? - спросила Карин, глядя на звезды широко открытыми, словно у юной девочки, глазами, но взгляд ее был печален.
Корделия рассмеялась, громче и дольше, чем стоило бы, и ее дыхание колыхнуло локон в прическе Карин прежде, чем она остановилась. Ну очень крепкое вино. - Вообще-то нет. С Барраяра наше солнце не увидишь, но оно как раз за той звездой, заслонено ею. И все же, когда я гляжу на эту звезду, я вспоминаю, что за нею - Бета.
- Хотелось бы мне увидеть Бету, - протянула Карин и тут же пожала плечами. - Но вряд ли кто-нибудь из императорской семьи Барраяра найдет там теперь теплый прием.
Корделии захотелась предложить какой-нибудь сумасшедший контр-план, но у нее хватило здравого смысла этого не делать. - А вот я не думала, что здесь тепло примут меня, бетанского офицера, но вы с леди Элис позволили мне ощутить себя на Барраяре желанной гостьей.
Карин улыбнулась и накрыла руку Корделии своей узкой кистью. - Вы - желанная гостья. Желанная не менее, чем глоток свежего воздуха. - Радушная улыбка только начала сменяться грустной, когда Корделия вдруг наклонилась к принцессе и поцеловала.
Ох, какое крепкое вино...
*
В стаканах были маленькие зонтики. Элис уставилась на смесь кленовой медовухи, сока тропических фруктов и газировки. - Знаешь, дорогой, это скорее похоже на компот. Ты уверен, что это не едят на десерт, и, возможно, ложечкой?
Саймон, растянувшийся на соседнем шезлонге, улыбнулся и продемонстрировал, как это правильно пьется: технология требовала соломинки, словно это был детский пунш. - Вообще-то это просто.
Она наморщила лоб, но выбора не было, и выпить ей действительно хотелось. Коктейль оказался более сладким, чем она привыкла, но под сладостью в нем была крепость пунша, а зонтик так просто оказался забавен. Допив стакан (напиток оказался вправду отличным и освежающим), она поставила его рядом с изголовьем. А зонтик пригодился, чтобы убрать седые и черные пряди волос с лица. Саймон убедил ее носить волосы распущенными ("Саймон, это неприлично. Я не юная девушка". - "Для меня - да, миледи". И тогда он вытащил из ее прически все гребешки и заколки и поцеловал ее. Она еще чувствовала этот поцелуй на своих губах).
Вокруг них на берегу толпились те, кого Айвен назвал бы "простолюдинами" - мужчины и женщины в недорогих курортных нарядах, по большей части - по-барраярские высокие и худощавые, порождающие настоящую какофонию языков и ведущие себя так, как люди из ее светского окружения никогда себе не позволяли. Ни одна форесса не стала бы печь прямо на открытом гриле пирожки с мясом и подозрительно ярко-красные колбаски, пока ее толстенький ребенок лепечет под зонтиком. А Айвен не стал бы играть в волейбол вместе с кучей детишек или демонстрировать намечающееся брюшко над поясом шорт.
Но здесь, вплоть до той большой скалы, всюду были парочки. Целующиеся, и не только, причем на людях. Совершенно непристойно. Все еще.
Однако здесь был Саймон, загорелый, отдохнувший и удобно устроившийся рядом с нею. Таким она его не видела ни разу за все время знакомства, но смотрелся он еще красивей, чем обычно. И никто их здесь не знал - они были просто еще одной пожилой парой на отдыхе. Она повернулась, улыбнулась ему и протянула руку.
Он с улыбкой помог ей подняться из шезлонга, и они поспешили к океану, пробираясь между множества людей, на уме у которых, похоже, было нечто, достойное улыбки. А когда вокруг них заплескались волны, Саймон поцеловал ее самым нелепо романтичным образом.
И она ответила на поцелуй.
*
- Боже, - проговорил Саймон, - и так все хреново, мне только галлюцинаций не хватает? Он уставился на Майлза, потер глаза.
- Э-э, - протянул Майлз, не до конца уверенный, в какое время Саймон сейчас погружен, - в общем, так и есть. Твой чип сломался.
- Не вижу, как это могло бы улучшить дело, - огрызнулся Саймон. - Не могу поверить - ты сидишь тут и говоришь со мной. А у нас даже тела нет для гребаных похорон.
Начинает проясняться. - Я не умер, - объяснил Майлз.
- Не умер, - ровно повторил Саймон. - Ну да. Я видел записи с камер твоего отряда. Видел, как содержимое твоей грудной клетки разлетелось на три метра вокруг. А затем мне еще пришлось описывать это Эйрелу с Корделией.
Майлз поморщился. - Нет. Твой чип памяти неисправен. Это случилось год назад. Меня запихнули в криокамеру и собрали обратно, и сейчас я в полном порядке. - Он не стал говорить про припадки. Но, повинуясь наитию, добавил: - Смотри. Вот шрамы.
Он расстегнул ворот мундира, показывая рубцы от криозаморозки по обе стороны шеи, над самыми артериями. Саймон уставился на него, неуверенно протянул руку и провел по шраму пальцем. Рука была холодная и чуть дрожала. Внезапно он обнял Майлза, так крепко, что чуть кости не хрустнули.
Майлз сглотнул. Саймон не проявлял ничего подобного, когда они увиделись впервые после его оживления и возвращения на Барраяр, и до сих пор Майлз мог лишь догадываться, какие чувства тот испытывал по этому поводу. Он вдруг разобрал, что Саймон, стискивающий его за плечи, тихо ругается.
- Ты хоть представляешь, так тебя и разэтак, через что мы прошли? Ты исчез в своей очередной необдуманной авантюре - и оставил только самый бесполезный на свете рапорт - а потом вообще, мать твою, погиб, и даже тела нет. Бог мой, парень, учитывая все остальное... - Он осекся, застыл в ледяном ужасе. Майлз моргнул, спрашивая себя, не очередной ли это скачок иллиановой памяти, но тут Саймон переспросил смертельно ровным голосом, который один выдавал, насколько тот взволнован: - А твой отец?..
Майлз наконец-то понял. - Отец здоров. И наконец-то вышел в отставку. Мать на седьмом небе от счастья.
Саймон чуть обмяк, и Майлз вспомнил, зачем он здесь. - Сэр, вам надо сесть - вот, выпейте... - он вложил ее в руки Саймону оставленную медтехником чашку. - Все в порядке. Врачи запланировали операцию, чтобы разобраться с вашим чипом. Скоро. - Но недостаточно скоро. Майлз не был уверен, сколько он сумеет выдержать.
Саймон послушался, но успел лишь наполовину донести чашку до рта, когда на него накатила новая волна воспроминаний. Он швырнул кружку в стену, прожег Майлза непонимающим и злым взглядом, и все началось заново.